Выпуск 20

Арка 0: Дни серости

Момент нулевой: Обыденность

Молодой человек не торопясь шёл по дороге. Спешить особо было некуда, он как обычно вышел из дома с большим запасом по времени. Один за одним отмеряя шаги, он планомерно приближался к одному из своих мест заключения — к работе. Хотя конечно тюрьмой это здание было назвать нельзя, но проводя в нём по девять часов практически каждый день, именно так оно и ощущалось. Тюрьма. Казалось, что он уходил домой только чтобы поесть да поспать.

Каждый день. Ну, или ему просто так казалось. Выходные дни никто не отменял. Но что можно успеть сделать за два неполных дня? Минимум. А почему не полных? Потому что, чтобы почувствовать хоть капельку жизни вне работы, пытаешься бодрствовать как можно дольше, и к выходным просто уже валишься с ног от недосыпа. Ну, так вот, в выходной можно, например, съездить в нормальный магазин, купить себе пару вещей. Удовольствия не получишь, но хоть голым ходить не придётся. Или же сходить в поход! В ближайший лес, конечно же. Пожарить шашлыков, поспать в палатках, а на следующий день собраться и пойти снова домой. А ещё можно целыми днями смотреть сериалы, вот уж развлечение так развлечение. Хотя современный мир и предлагал просто неимоверное количество способов потратить отведённые тебе часы, все они ощущались как пустая трата времени.

В последние годы ему всё казалось серым и унылым. Наверно хорошо быть ребёнком! Ты не задумываешься о смысле жизни, тебе не нужно платить по счетам, не нужно подыскивать партнёра, с которым тебе придётся провести остаток жизни. Ты просто живёшь не о чем не думая, прожигая свои дни один за другим. У тебя есть мечта! Или нет. У него не было. Ни в детстве, ни теперь, когда он шёл на работу. Большую часть жизни он просто плыл по течению. Ходил в школу, затем в ближайший к дому институт, а вот теперь и на ближайшую к дому работу. Конечно же, работа была не прям уж так рядом с домом, но и не на другом конце города.

Он не торопился. Спешить было некуда. Начал накрапывать мелкий дождь. Ему нравился дождь. И одной из причин было то, что другим он не нравился. Эти чувства удручённости и уныния, витавшие в воздухе во время дождя, немного даже подбадривали его. Не то что бы он был садистом, любил пытать людей или хоть как-то издевался над ними. Нет. Но когда остальным было плохо, ему было хорошо. И наоборот. Он ненавидел праздники. Все эти радостные люди на улицах бесили его до глубины души. Все эти парочки, обнимающиеся в день святого Валентина. Эти школьники с цветами в день учителя. Эти ужасные поздравления в дни рождения. Ах да, и особенно он не любил новый год. Целая неделя! Целая предновогодняя неделя радости для всех остальных, и абсолютно невыносимой печали для него.

Зачем? Зачем все эти люди отмечают свои дни рождения? Зачем они отмечают новый год? Ведь каждый прошедший год делает их старее! Год за годом мы только стареем, не имея никакой возможности это изменить. Праздновать до 18 лет ещё куда не шло, но зачем это делать после? Зачем отмечать день собственной старости? И тем более радоваться этому — “Я стал старее ещё на один год! Ура!”. Люди, что с них взять.

Да, в какой-то мере ему даже было противно, что он родился человеком. Таким же человеком, как и все остальные. За это он ненавидел себя. За то, что он не в силах это изменить. А ведь так хотелось. Хотелось вырваться из пут смерти, показать ей средний палец и пойти своей дорогой, той которую он сам выберет. Выберет, когда освободиться от своей смертной оболочки. А сейчас ему всё равно. Он просто идёт по дороге вперёд.

Правда иногда его посещала шальная мысль взять кредит, открыть своё дело, накопить денег, всё продать и отправиться в путешествие. Просто пойти, куда глаза глядят. Он бы обошёл весь свет, посмотрел бы вживую на мир. Ведь почувствовать всю тяжесть подъёма в Альпы, это совсем не то же самое как увидеть эти горы на картинке. Сама мысль о том, чтобы сорваться с места и отправиться куда-нибудь неизвестно куда, радовала его. Но он ненавидел риск больше всего. Эта жизнь была не так уж плоха, и не хотелось бы её добивать прогоревшим бизнесом и висящим на плечах огромным кредитом.

Не так уж плоха? Или может он был не так уж притязателен. Ещё с ранних лет он понимал, что его семья не может позволить себе всё, что ей хочется. Нет, конечно же, они жили не бедно. Наличие собственной квартиры всё-таки поднимало их на ступень выше, тех, кто жили в общежитиях. Но ведь были и те, кто жил в частном доме, а ещё те, кто мог позволить себе машину. А может ещё и дачу. А кто-то и личный вертолёт имел, но это уже крайности. В общем, жили они не бедно, но и вовсе не богато.

С самого детства привыкнув к такому уровню жизни, он и сейчас продолжал жить так. Тратился он только на то, что ему действительно было нужно. Хотя иногда и баловал себя какими-нибудь неожиданными, и не очень то и нужными покупками. В какой-то мере это было похоже на болезнь. Покупая что-то необычное, он чувствовал удовольствие от самого факта, что что-то купил. Но даже этого было недостаточно, чтобы потратить все те деньги, которые ему выдавали в месте заключения.

И он просто их копил. Иногда откладывая больше половины своей заработной платы в копилку, ему казалось, что так он становиться чуть ближе к своей цели. Ему не нужны были ни дача, ни машина, ни вертолёт. Он просто хотел вырваться из оков этого пожизненного рабства и начать жить как человек. Как свободный человек.

Возможно, ему стоило бы уйти куда-нибудь в лес и стать отшельником. С его ненавистью к человечеству, он бы спокойно смог прожить один. Да и человечество бы уж как-нибудь без него справилось бы. А в лесу можно собирать грибы да ягоды. Охотиться на мелкую живность. Построить себе дом своими же руками. Похоже ведь на свободу, не так ли? Но он не хотел. Не хотел лишаться всех достижений человечества за тысячи лет его существования.

Какое лицемерие, не правда ли? Любишь кататься, люби и саночки возить. В его же голове эта пословица звучала примерно так — “Хочешь пользоваться интернетом, газом и водой, паши на нас как раб всю жизнь”. Грустно. С таким мировоззрением ему приходилось жить день за днём. Год за годом. И легче не становилось. Отчаяние всё нарастало. Ненависть к человечеству и к самому себе, как к части мира людей, становилась всё крепче. Это чёрное чувство давило со всех сторон, сжимая сознание в тиски, и притупляя все остальные.

Но его воля была сильна. Детство, проведённое в теле маленького слабого ребёнка, закалило его. Воспоминания о беззаботном детстве всегда плавно перетекали в мысли ненависти к своим одноклассникам. Может и не так уж много плохого с ним случалось, но он помнил всё. И отвращение к этим людям, с возрастом, никуда не девалось, оно лишь просто лежало в уголочке, ожидая момента, чтобы заполнить собой голову вновь.

Иногда в его сознании рождалась мысль — “А не начать ли уничтожать человечество прямо сейчас?” Выйти на улицу, и планомерно убивать одного человека за другим. Думая об этом, ненависть, бушующая в его голове, немного отступала, как бы одобряя это решение. Но до дела никогда так и не доходило. Ведь ему всё равно не хватило бы времени, чтобы убить их всех. Сколько там всего людишек? Семь миллиардов? Восемь? Неважно. Их слишком много. Ему не хватит и всей жизни, чтобы расправиться со всеми.

К тому же, не все люди виноваты в том, как устроено наше общества. Ведь в глубине души, ему просто хочется свободы. Он хочет увидеть мир, в котором каждый занимается, чем хочет. Мир, в котором работа приносит удовольствие. Обычные люди не виноваты в том, что только маленькая горстка человечества живёт так, как им хочется, а все остальные должны впахивать от рассвета до заката. И убивая случайных прохожих, не изменить ситуацию к лучшему.

Разве существование этой случайно выбранной женщины на улице делает мир хуже? Разве её убийство принесёт хоть сколько-нибудь добра в наше общество? Её смерть не решит ни его проблемы, ни чьи либо ещё. Возможно, даже её смерть запустит новую волну зла. Её милые детишки останутся сиротами, пойдут воровать на улицу, умрут в перестрелке с хранителями закона, забрав с собой парочку ни в чем не повинных прохожих.

Нет. Случайные убийства ничего не решат. Может они и помогут выпустить пар, но в глобальном смысле, лучше от этого не станет. Да и уничтожение всего человечества проблему тоже не решит. Ненависть к своему смертному телу никуда не денется. Наверно, лучшим вариантом было бы умереть вместе со всеми. Мысль об апокалипсисе, уничтожающем всю планету, была самой приятной и логичной из всех. Нет людей — нет проблем. А своя собственная смерть это мелочи. Разницы между тем, чтобы умереть завтра или умереть через 30 лет он особо не видел. К тому же понимание того, что после апокалипсиса умрёт не только он, но и вообще всё живое, грело ему душу.

В какой-то момент, он даже заметил, что чувство ненависти начало приносить ему удовольствие. В голове перестали рождаться раздирающие душу противоречия, всё казалось простым и логичным. Он начал видеть в людях просто мелких букашек, копошащихся в грязи. Все их заботы и стремления казались такими мелочными и незначительными. Ощущение того, что он тоже часть этого мира, начало сходить на нет. Появилось чувство, как будто он смотрит на всех со стороны, как будто он больше не человек. И только осознание своей смертности раз за разом возвращало его на землю.

Он был готов пойти на что угодно ради вечной жизни. Молить любых богов, призывать самых страшных демонов ада, что угодно. Он даже был готов служить вечность тому, кто даст ему то, что он хочет. Рай, ад, демоны, ангелы. Неважно, на какой стороне стоять, главное чтобы это не заканчивалось. Даже такая скромная и скучная жизнь как эта, была бы значительно лучше, чем забвение. Что угодно лучше, чем небытие.

Думая так, он продолжал ждать. Ждать того, что кто-то могущественный предложит ему работу, платой за которую будет бессмертие. Но годы шли, и ничего не менялось. Он был лишь маленьким человеком, всего лишь песчинкой на этом пляже под названием люди. Никаким богам он был не нужен. А может, и вовсе не было никаких богов, он не мог этого знать наверняка. Но надежда продолжала тлеть в его сердце.

Он продолжал идти. Идти по дороге под названием жизнь, приближая свою смерть с каждым сделанным шагом. И, кажется, только ненависть поддерживала в нём сознание. Пылающая, всеобъемлющая ненависть. Она спасала его от других, более противных чувств вроде отчаяния, обречённости, грусти. Только огонь ненависти продолжал ярко полыхать у него в душе. Только он заставлял его двигаться вперёд. Только он позволял ему не сойти с ума и не прервать свою жизнь раньше срока.

Ненависть. Он уже давно не боролся с ней. Ведь лучше не тушить единственный костёр, который греет тебя в холодном лесу. Пусть даже этот костёр и горит чёрным пламенем. Неважно. Продолжать жить — вот что важно. Не при каких обстоятельствах не умирать, наслаждаться каждым мгновением, идти вперёд несмотря ни на что. Вот путь который он избрал, и хоть из двигателя и валит чёрный дым, пока он продолжает работать, его всё устраивает.

Если не можешь изменить мир, то тебе остаётся только поменять свой взгляд на этот мир. Привыкнуть. Слиться с окружающей действительностью. И продолжать жить. Возможно, серость вокруг не так уж и плоха. Даже сама земля день за днём пытается привести всё к одному цвету. Плакаты выцветают от жаркого солнца. Краска с домов и заборов смывается под проливными дождями. Насколько бы яркой ни была вещь, созданная человеком, с годами всё тускнеет под действием сил природы.

Но, даже привыкнув к бесцветному миру вокруг, люди по-прежнему продолжали бесить его. Эти глупые, мелочные человечишки, незнающие ни малейших правил приличия, тупые как самый древний нож, не обращающие на окружающих ни малейшего внимания. Эти существа делали всё, что только могли, чтобы ненависть в нём никогда не угасала. Оставаясь наедине со своими мыслями, где-то там, в глубине, он видел её. Тьму. Абсолютную тьму своей души. Подпитываемая ненавистью, она бушевала в попытках вырваться на свободу. Но он не мог ей этого позволить. Более того, именно она закалила его характер. Сделала тем, кто он есть. Спокойным и рассудительным, готовым противостоять любой жизненной проблеме. Как минимум таким он считал себя сам. Ведь ничто не может быть сложнее, чем ежедневная борьба с самим с собой за то, на какой стороне стоять. Светлой либо тёмной.

Эта бесконечная битва вылилась в невероятный контроль над самим собой. Он был добр, тогда когда хотел этого, и был злым, когда это было нужно. Никаких угрызений совести или сожалений. Только взвешенные и продуманные решения. Иногда, когда ненависть разгоралась с новой силой, он представлял, как зверски убивает своего обидчика. Неважно кто это был, случайный прохожий, задевший его плечом, или кашляющий на весь салон попутчик в автобусе. В его фантазиях эти люди умирали с особой жестокостью. Но расчленял их не он, а тьма.

Маленькая девочка с чёрной косой, всегда крайне изощрённо прекращала жизнь ненавистного человека. То отрубит голову и выкинет её за горизонт. То отсечёт руку, и надаёт ей же бедняге пощёчин. То сломает ногу и запихнёт её человеку в зад. А то и просто поделит мерзкого представителя людей пополам своей огромной косой. Этот образ девочки, раз за разом возникавший в его сознании, стал даже немного родным. Ему казалось, что лишь только она, по-настоящему его понимает. Как будто именно она придавала ему сил. Тьма.

Со временем она перестала бушевать. Да и зачем? Сознание как будто разделилось, пытаясь справиться с непрекращающимся потоком чёрной ненависти. Видя в своей голове образы умерщвлённых людей, ему становилось легче, напряжение спадало, и желание идти убивать в реальном мире потихоньку гасло.

Так он и продолжал жить день за днём. С чувством то слегка угасающей, то разгорающейся вновь ненависти, и с тьмой, занявшей солидный уголок его души. Это был больше не бой, а скорее симбиоз, созданный только с одной целью. Выживание.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *